Издревле утвердилось мнение, что человек, профессионально занимающийся искусством или гуманитарными науками, начисто лишен предпринимательских способностей, что художественные натуры вообще не от мира сего и ничто материальное их не интересует, да и неподвластно им. Издревле же люди, для которых гуманитарная деятельность стала главной в жизни, пытались (и небезуспешно!) это мнение опровергнуть. Классический пример тому -действия, предпринятые на спор с приятелями и неприятелями, древнегреческим философом, кажется, Фалесом Милетским. Доказывая свою предприимчивость, он в одну прекрасную зиму, где-то в 500-х годах до н. э., скупил в округе по дешевке все жернова для выдавливания оливкового масла - рассчитал, что летом будет большой урожай маслин, и не ошибся. Бывшие владельцы жерновов кусали локти: он стал единственным производителем масла и сколотил на нем за один сезон весьма приличный капитал, после чего на удивление и радость конкурентам вернулся к прерванным занятиям философией - и вошел в историю. Конкуренты же и спорщики довольствовались прижизненными почестями, их имена время не сохранило. Но Фалес Милетский очень далек от нас и по времени, и по месту жительства. А вот пример нам более близкий: Сергей Николаевич Худеков, наш земляк и почти современник, он умер в 1928 году, своей судьбой доказал, как может человек успешно сочетать, казалось бы, совершенно противоположные занятия.
О его достижениях в сельском хозяйстве (животноводство, садоводство, огородничество) сейчас много у нас в области говорят и пишут. Утраченный было к нему интерес опять возник в начале 90-х годов. Впервые о Худекове я услышала на одном из краеведческих собраний. О нем с большой страстностью говорил как о создателе двух уникальных дендрариев (у нас на Рязанщине, в селе Ерлино, и в Сочи) покойный ныне писатель В.И. Сафонов. Он же позднее посвятил Худекову несколько страниц в своем путеводителе "Вечный город над Окой". Услышанное и прочитанное меня очень заинтересовало, но заниматься исследованием жизни и многогранной деятельности новой для себя незаурядной исторической личности не стала: стараюсь не касаться тем, над которыми уже кто-то работает. Сафонов же, как мне показалось, намеревался написать о своем герое книгу. Увы, не успел...
В последнее время о Худекове были опубликованы новые работы: очерк Л.Димперана "Худековы и рязанский край" в "Трудах Рязанского исторического общества", статьи в областной и районной периодике Ю. Харина, В.Успенского, А. Критской, писали о нем и сочинцы. И никто из пишущих не претендовал на роль первооткрывателя темы. У меня появилось моральное право тоже к ней прикоснуться. Съездила в Ерлино, принялась собирать о Худекове материалы сначала из любопытства, потом с целью поднять оброненную Сафоновым эстафету и написать книгу.
Анализируя то, что собралось у меня в папке, пришла к выводу: представления моих коллег-журналистов и мое о Худекове не во всем совпадают. Уже давно известно, что один и тот же человек даже современниками воспринимается по-разному, что касается потомков, то тем более через призму времени каждый увидит свое. Мои коллеги говорят о Худекове прежде всего как о талантливом, удачливом предпринимателе, добившемся значительных успехов в сельском хозяйстве, создателе дендрариев, призывают возродить ерлинский, находящийся сейчас в плачевном состоянии. Все упоминают о его увлечении литературой, о том, что "был он известен как одаренный беллетрист и драматург", но еще более - в качестве бессменного редактора-издателя "Петербургской газеты", сообщают с пиететом, что был он знаком с такими видными писателями, как А.Чехов, Н.Лесков, А.Плещеев, что по дорожкам его парка (дендрария) "среди других многочисленных гостей хозяина бродили Антон Чехов и Федор Шаляпин, писательница Лидия Авилова".
Признавая все замеченное в жизни Худекова и отмеченное авторами статей и очерков, я хочу только сместить акценты. Незаурядный человек, больше всего ценивший в любой своей деятельности достижения, Сергей Николаевич Худеков, на мой взгляд, да и документы это подтверждают, "знал одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть". Страсть к литературе! Она одолела его рано, в возрасте, когда человек особенно подвержен страстям: в двадцать три года Худеков уже печатал очерки о военном быте, статьи о балете в солидных столичных журналах. Подписывать их он вынужден был псевдонимами "Жало" и "Жорж", поскольку служил тогда в армии. Армейское же начальство литературного творчества не поощряло. По иронии судьбы Худеков женился на дочери поручика Алексея Федоровича Страхова, в доме которого "не было ни книг, ни журналов, ни газет", что, однако, не помешало его дочерям стать писательницами. Он женился на Надежде Страховой по любви, что было тогда скорее исключением, чем нормой, да еще "с "увозом" прямо с танцевального вечера, в то время как отец, ненавидевший ее избранника, особенно зорко наблюдал за ней..." Эти подробности вспоминает сестра Надежды писательница Лидия Авилова.
Молодые литераторы, ставшие супругами, продолжали писать, мечтали как можно чаще печататься, но во все времена это было делом нелегким, во все времена молодых авторов не всегда устраивали издатели и редакторы, потому-то Худековы решили обзавестись собственным печатным органом. Обстоятельства тому способствовали: Сергей Николаевич уволился из армии в чине майора, было ему без малого тридцать два года. Попробовал издавать газету. Называлась она просто - "Петербургская газета". "Газету он сперва арендовал у И.А. Арсеньева, - вспоминает Авилова, - а потом купил. 8 июля 1871 года Арсеньев заявил Главному управлению по делам печати, что передал газету отставному майору С.Н. Худекову. С 8 июля газета была временно приостановлена, а №1 газеты под фирмою С.Н. Худекова вышел 1 августа 1871 года. Газета была мало распространенной, печаталась всего в количестве 600 экземпляров. Сергей Николаевич взялся за дело энергично и сумел подобрать талантливых и полезных сотрудников. Они быстро двинули газету вперед. До 1875 года газета выходила четыре раза в неделю, затем - пять раз, с 1880 года разрешено было ее выпускать шесть раз, а с 1882 года она стала ежедневной. Кроме того, она увеличилась в объеме в четыре раза. Сергей Николаевич сам как главный редактор очень много работал..."
Надо заметить, что в это время он много работал и как драматург, и как прозаик, автор двух романов. Жена его тоже не сидела сложа руки. "Конечно, и сестра была очень занята, - отмечает Авилова. - Она с самого замужества стала работать в газете как переводчица романов. Позже она стала писать рецензии о театре и изредка печатала собственные маленькие рассказы".
На первых порах газета требовала немалых материальных затрат. Рассчитывать на поддержку каких-то спонсоров не приходилось, можно было начинающему издателю полагаться только на свои силы, на свою предприимчивость. Надо было найти какой-то источник постоянных доходов - Худеков открыл его в сельском хозяйстве и в 1870 году купил имение близ села Ерлино Скопинского уезда (теперь оно в Кораблинском районе). В имении был большой пейзажный парк в английском стиле, то есть состоящий из дикорастущих и растущих вольно растений.
В отличие от Фалеса Милетского Худеков не разбогател за один сезон, а несколько позднее, разбогатевши, опять-таки в отличие от гуманитария древности, не оставил дела, приносившего доход, поскольку не для удовлетворения самолюбия его затеял, не спора ради.
Уму непостижимо, как ему удалось разбогатеть! Ведь не было у него опыта организации сельскохозяйственных работ, не было специального образования, да и гены помогали мало, так как предки его в основном были мелкими чиновниками и военными. Не нашла я разгадки ни у нынешних биографов Худекова, ни в воспоминаниях его современников. Предполагаю, что ему удалось выскочить на модной в то время экологической тенденции - воссоздать живую природу, порядком уже к тому времени загубленную. Повсюду вдруг принялись сажать леса, занялись садоводством и огородничеством. Вон и известный всем, ныне несколько подзабытый, И.В. Мичурин пятью годами позже Худекова арендовал в Козлове участок земли (в двадцатилетнем возрасте!), чтобы разбить сад. В Сибири и на Урале мне встречались рукотворные леса, посаженные в то время близ обезлесевших было поселений, и сады с необычными для того климата деревьями. Сады эти почтительно назывались потомками по фамилиям некогда посадивших их Быстрова, Комиссарова. Да и мои пращуры - священнослужители, оставили после себя в приходах кто лес, кто большой сад. Мода на посадки требовала большого количества хорошего посадочного материала. И Худеков воспользовался этим: создал в своем имении питомник плодовых и декоративных кустарников на 30 десятинах земли. Затем последовало племенное животноводство.
А он любил розы. "Миллион, миллион алых роз". И разбил в имении розарий. Его ремонтантные красавицы не были неженками, переносили зиму без особых капризов и укрытий. Может быть, это их потомки радуют нас теперь в садах и на балконах. Росли розы у Худекова и в петербургской квартире. "Квартира, - по свидетельству Авиловой, - была тесная, так как, кроме своих собственных троих детей, у Худековых воспитывались двое детей близких родственников и еще один мальчик, приемыш". Немудрено, что при таком многолюдстве Худеков каждое лето уезжал в Ерлино и там на вольном воздухе под пение птиц трудился, что называется, не покладая рук.
Дендрария в том виде, как мы его представляем, тогда еще не было, теперь его, увы, почти нет. Хозяин мог любоваться им незадолго до Октябрьской революции. У меня есть копия фотографии, как раз относящейся к тому времени: группа подростков на мостике через какой-то водоем, на заднем плане светлое двухэтажное здание, выглядывающее из чащобы равновеликих (одновременно посаженных) деревьев. Под фотографией карандашная надпись: "Реалисты из г.Скопина на экскурсии в поместье Худекова с.Ерлино. Н. ХХ в.".
Подлинник фотографии хранится, кажется, в Кораблинском музее.
Деревья растут долго, очень долго, а потому приезжавшие в Ерлино не экскурсии ради в конце XIX века известные литераторы дендрария тоже не видели, парк же, по дорожкам которого они прогуливались, впечатления на них не произвел: парк как парк или сад как сад. И только Лидия Авилова посвятила ему небольшое описание, даже не ему, а жившим в нем соловьям...
Надо заметить, что петербургское окружение Худекова его далекой от литературы деятельностью не интересовалось, признавало, что "Петербургская газета" стоит "много больше золотоносного прииска", но не желало знать, откуда берутся деньги на ее содержание, не восхищалось предприимчивостью издателя, а даже подтрунивало над ним, при случае подчеркивая его некоторую скупость и то, что он миллионер. Так, редактор газеты Н.А. Лейкин говорил: "У Сергея Николаевича я на днях за обедом телятину ел. Я бы его угостил вот этой! Действительно телятина! А он миллионер..." "Разве у Сергея Николаевича есть такие перчатки? - шутливо замечал Антон Павлович Чехов. - А он миллионер".
В то время Чехов уже был вхож в дом Худековых как желанный гость. Познакомились они, когда Чехов делал только первые шаги в литературе, а Худеков уже был преуспевающим издателем, известным общественным деятелем в Петербурге и Рязанской губернии (избирался почетным мировым судьей Михайловского уезда), создал в Ерлине конный завод. В ноябре 1884 года, совсем еще молодой, только что окончивший медицинский факультет Московского университета и подрабатывающий журналистикой, Чехов писал Лейкину: "...22 разбирается дело Рыкова... буду в окружном суде, ибо имею билет... Не нужно ли для "Петербургской газеты" фельетонов о Рыкове? Если нужно, то порекомендуйте... Дело будет тянуться 12 дней. Без эффектов не обойдется... О многом можно написать..." Лейкин ответил, что Худеков "желает иметь каждый день коротенькие юмористические сведения из суда. Чехов публиковал материалы об этом процессе, "скопинском деле" под псевдонимами "Рувер" и "Улисс". О этих материалах писал И.А. Бунин: "Отчеты его были блестящи, с художественными характеристиками. Мнения независимы, например, Плевако ему не понравился". Наверное, на Худекова отчеты-фельетоны Чехова тоже произвели хорошее впечатление, потому что двумя годами позднее автор хвалится брату: "Был я в Питере... познакомился с редакцией "Петербургской газеты", где был принят, как шах персидский. Вероятно, ты будешь работать в этой газете, но не раньше лета. В январе у меня будет Худеков, редактор "Петербургской газеты". Я с ним потолкую". Упоминал Чехов о Худекове в письмах не раз, в частности, в письме к В.В. Билибину он спрашивал: "Не слыхали ли чего-нибудь про Худекова? Где он? Хочу просить у него прибавки".
|
