Дом Родиных мы нашли сразу. Видимо, хорошие приметы нам дали: дом в конце улицы, во дворе стоят дровни, а за огородом -стожки сена. Номер его - 407-й. Вот такие длинные в Ижевском улицы. Еще предупредили, что в доме злая собака. Но она оказалась совсем не злой и к тому же на цепи, так что бояться нечего.
На лай собаки вышел хозяин. Встретил приветливо, провел в дом. Дом как дом, ничем особым не отличается. На кухне, с которой начинался дом, сидела женщина на невысокой скамеечке и сбивала в бидоне масло. А рядом на коврике - мальчишка лет трех-четырех. Чернявенький такой, глазастый. И все лезет под руки, пытается помочь, женщина отбивается легонько: "Не балуйся". В голосе - теплота и нежность. А мальчик свое: "Мама, дай помогу".
Я уже слышала историю семьи и все-таки удивилась, что зовет малыш бабушку мамой.
Знакомимся, Татьяна Николаевна показалась мне женщиной совсем не старой и даже красивой, пусть и увядающей красотой. В черных волосах почти не заметно седины. Да и вообще выглядит моложаво. Только глаза смотрят немного устало. Хозяин Александр Петрович и вовсе молодцом - как дубок крепенький, почти без морщин на лице. Гляжу и удивляюсь, как сумели они сохранить эту моложавость, когда, особенно за последние годы, столько пережить пришлось. Да и вообще жизнь не баловала супругов. Родилась Татьяна на хуторе Верея, и там прошла вся ее молодость. Работала с малых лет дояркой. А что за труд был на ферме тогда - всем известно. Сколько перетаскала корзинок с кормом, сколько ведер воды и молока, как рано вставать и поздно ложиться приходилось. Когда переехала в Ижевское, стала работать в больнице. И тоже на тяжелой работе.
Растила двоих сыновей. И вроде все было в порядке. Старший Александр женился. Пошли у него дети один за другим. А жена и смолоду, говорят, погуливала, а потом и вовсе пить начала. Муж как умел боролся с этой напастью, старался семью сохранить, а потом и сам стал попивать. Умер молодым. И осталось трое детей сиротами. Мать их совсем загуляла. Все село Лакаш, где семья жила, возмущалось, негодовало: от троих детей в загул пуститься! Но ничего не помогало.
Оказались дети брошенными. Татьяна Николаевна с мужем, конечно, приглядывали за внучатами, как могли. Но издалека все это. Стали думать: надо брать ребятишек к себе, оформлять опеку. Их отговаривали: куда вам, ведь уже под семьдесят, не сумеете на ноги поставить детей. Да и у самих были сомнения - хватит ли сил? Но душа тосковала, болела, не позволяла отдать родных внуков в детский дом. Стали об опеке хлопотать. А им всюду напоминают о возрасте. Вы старые, мол, а дети - малые. Они свое доказывали: самый маленький, Дима, а Женя с Аленкой уже учатся, с ними легче. Известно, как в наше время трудно решить с чиновниками любой вопрос. Пришлось Родиным пообивать пороги различных кабинетов. Спорили, доказывали, все меры предприняли, и в конце концов - выиграли. Не дали забрать детей в казенный дом. Взяли к себе.
Дом у Родиных небольшой, по существу одна комната, где установили кроватки, но кухня - просторная. Стали жить вместе. Женя, правда, в интернате учится, но при первой возможности спешит домой. Аленка по дому уже помогает. А маленький Димочка так и льнет к маме. Прижмется к ней - темно, тесно и до сладости рад малыш. Спокоен. Есть у него настоящая мама. О прежней не думает, он ее почти не помнит. Дети быстро забывают плохое. И очень испугался, когда однажды пришла в их дом полупьяная женщина, села и стала требовать, чтобы дали ей денег взаймы. Татьяне Николаевне не хотелось вступать с нежданной гостьей в перебранку при малыше, но не выдержала и сказала: "Совсем ты обнаглела. Я бы на твоем месте давно повесилась от стыда. Как только сердце у тебя выдерживает - троих детей без матери оставила. Жестокое ты существо". Так и назвала "существом".
В корне изменилась жизнь Родиных после того, как взяли они в свою семью троих детей. Знали, что прокормить, обуть, одеть троих трудно. Потому решили попросить еще один огород, чтобы овощей хватало на весь год. Корова есть, а ребята и не могут без молока. Особенно Дима. Была коровка "в запуске", так ему даже покупали молочко у соседей. Не жалеют Родины ничего для того, чтобы дети хорошо питались. И так пригодилось им подсобное хозяйство! Хотя государство и платит на детей, но этого, конечно, мало. Радуются тому, что могут на каждого ребенка делать отчисления от пособий, которые им выдают, - на будущее, на годы, когда они станут обстраиваться в жизни, может, уже без них... А пока - на столе всегда молоко, масло, сметана, мясо - все как у людей.
Преданные души Татьяны Николаевны и Александра Петровича быстро прикипели к ребятишкам, и уже нет ничего у них дороже детей. Тут вся их радость и все печали.
А уж как трудно все достается - только им и известно. Подворье, конечно, свое всегда у Родиных было, но теперь-то пришлось его расширять, чтобы и на питание продуктов хватило, и на какие-то покупки. Хотя хлопот прибавилось. Александр Петрович - тот все больше за лошадкой ухаживает. Она тоже кормилица. Что привезти, отвезти, навоз на огороды вывезти. А может, кому соседям понадобится его транспорт - заработать хоть немного никогда не мешает: ведь лошадке-то пять тонн сена надобно...
Ни одного клочка земли теперь у Родиных не пустует. Вся в дело. Соберут по осени овощи с огорода и рассчитывают, сколько надо, чтобы на всю зиму их хватило, а что, может, и продать придется. Так и живут. Помощи ни у кого не просят. Правда, сын второй, Алексей, помогает родителям, видит, как тяжело им управляться с детьми. Татьяна Николаевна пенсию получает всего 900 рублей, у мужа немного побольше. Но не унывают: в семье вместе с детьми поселилась радость. Соберется вечером за столом вся семья. Дружно так, весело. Ребятишкам хорошо здесь. Женя, например, говорит, хотела бы никогда из дома не уезжать. А их приемные родители знают, что не бросят ребят, как бы тяжело не было, как говорится, до ума доведут. Лишь бы Бог дал здоровье.
Вот так часто непредсказуемо складывается жизнь. Пожили вроде бы Родины на свете долго, всего повидали, но никак не ждали, что судьба заставит их воспитывать малолетних внучат, стать им родителями.
- Ведь это молодым дано с детишками возиться, - рассуждает Татьяна Николаевна. - У них для этого и силы, и здоровье, и все другое есть. А к старости трудновато. Но зато совесть наша чиста. Внуки при нас, не отдали их в детские дома. Сами на ноги поставим... Жаль, конечно, их мать-кукушку, стольких радостей себя лишила из-за вина проклятого!
Очень приглянулась мне семья Родиных. Своей добротой, сердечностью, самоотверженной любовью к осиротевшим внукам. Вот думают они теперь по весне сад посадить. И знают хорошо, что не нужен он им-то - старикам. Для детей будет сад расти. Им на радость, на пользу, на память...
|
